В последнее время упорно циркулируют слухи о подготовке денежной реформы, которая, скорее всего, примет форму деноминации рубля. Эти слухи неоднократно отрицались высшими российскими экономическими чиновниками.
Однако опыт последних лет заставляет весьма критически относиться к подобным опровержениям. Поэтому необходимо заранее проанализировать группы проблем, связанные с возможными изменениями в денежной системе России. Это: объективная потребность проведения деноминации; реальная возможность ее осуществления, в том числе и в плане решения властями “сопутствующих” задач; вероятные последствия деноминации рубля, если она действительно произойдет.
Объективная потребность в деноминации. Сразу следует оговориться, что наличие большого числа нулей на российских купюрах не может быть признано в качестве сколько-нибудь весомого аргумента в пользу деноминации.
В мире есть немало стран, имеющих подобный масштаб валют и в то же время не испытывающих каких-либо неудобств (Италия, Япония).
Ссылки на то, что инфляция почти остановлена, а поэтому созданы объективные условия для возвращению к прежнему валютному паритету рубля, не многим более убедительны. Хотя бы потому, что, если не брать в расчет ностальгию и проблему возвращения долгов (см. ниже), не очевидна самостоятельная экономическая полезность возвращения к примерным масштабам цен и обменному курсу советского времени. Но есть и более существенные контраргументы.
Прежде всего, сейчас инфляция лишь придавлена за счет чисто фискальных мероприятий типа насильственного сжатия денежной массы. Здоровой же основы для прекращения инфляционных процессов, т.е. роста или хотя бы прекращения спада в сфере материального производства, не наблюдается.
В то же время жесткая финансовая политика вряд ли может продолжаться до бесконечности. В принципе, ее естественный “конечный ограничитель” - полное разрушение производственной сферы. Но в реальной жизни ограничительная планка находится выше. Похоже, уже сейчас недалеко до того момента, когда в силу как экономических (катастрофическое сужение налогооблагаемой базы), так и социально-политических причин (остановка производств и взлет безработицы, нарастание забастовочного движения, рост политической напряженности, активизация оппозиции и т.д.) власти будут вынуждены прибегнуть к большей или меньшей денежной эмиссии. 0 наличии таких планов может свидетельствовать заявление Лифшица о том, что правительство может быть вынуждено “подумать, как менять курс”. При этом радикального пересмотра экономической политики от нынешнего руководства страны, и при нынешнем раскладе сил в нем, ожидать все же не стоит. Поэтому оживление экономической активности в результате эмиссии если и произойдет, то не сразу и не быстрыми темпами. Зато очень скоро возобновится инфляция.
В этих условиях деноминация не просто бесполезна, но и контрпродуктивна. Во-первых, денежная реформа - это инструмент, который нельзя использовать часто. Проведя деноминацию в неблагоприятных условиях, правительство лишится возможности осуществить ее тогда, когда для нее сложатся здоровые предпосылки. Во-вторых, в ситуации ожидания или возобновления инфляции деноминация скорее всего вызовет панику и социально- экономическую нестабильность.
Реальная возможность деноминации. Отсутствие реальной потребности и предпосылок для деноминации сегодня и в обозримом будущем отнюдь не означает, что подобная денежная реформа в действительности не произойдет. Более того, в российских условиях, когда правительство озабочено решением не долгосрочных стратегических задач, а острых сиюминутных проблем, денежная реформа представляется вполне возможной и даже вероятной. При этом она, конечно, не будет венчать ряд успешных мероприятий по выводу экономики страны из кризиса, а станет лишь тактическим приемом, позволяющим нынешнему руководству при минимальных изменениях в его экономической политике (допущение эмиссии) просуществовать еще некоторое время.
Именно поэтому деноминация скорее всего будет носить больший или меньший конфискационный характер. По имеющимся данным, власти могут рассматривать два варианта конфискационной деноминации рубля: “жесткий” (обмен 1:1000 с фиксацией валютного курса 1 долл.= 3 руб., что фактически означает волюнтаристскую ревальвацию рубля примерно на 50%) и “мягкий” (обмен 1:10 000 с фиксацией валютного курса 2 долл.= 1 руб.).
Подобная денежная реформа должна была бы решать, хотя бы в краткосрочном плане, следующие задачи:
- перераспределить имеющиеся в стране денежные ресурсы в пользу государства;
- расширить налогооблагаемую базу (например, в результате увеличения импорта и, соответственно, доходов импортеров) и восполнить огромные налоговые недоборы в бюджет;
- снизить уровень долларовых накоплений населения;
- повысить валютные резервы ЦБ (например, за счет более выгодного для правительства курса конвертации валютной выручки импортеров и экспортеров);
- компенсировать существенные - не менее нескольких десятков миллионов долл. - затраты на печатание новых банкнот, проведение обмена купюр, чеканку металлической монеты, а также экологически вредную утилизацию ныне обращающейся денежной массы (”приднестровский вариант”, т.е. деноминирование существующих купюр с помощью соответствующих печатей или наклеек, маловероятен, поскольку он приведет к путанице и создаст благоприятные условия для фальшивомонетчиков, не говоря уже о том, что выглядит он достаточно экстравагантно).
Отметим, что нельзя исключать экспромтного появления каких-то дополнительных “ужесточающих” вариантов конфискационной деноминации, например, принудительной конвертации всех или каких-то категорий валютных счетов в рублевые. Такая возможность обусловлена, с одной стороны, масштабами нынешнего финансового кризиса, с другой - текущей расстановкой политических сил в верхах, и прежде всего заметным усилением позиций “ваучерного конфискатора” Чубайса.
Деноминация как по “мягкому”, так и по “жесткому” варианту также способна временно решить и некоторые иные экономические, а также политические задачи. Среди них - смазать признаки возрождающейся инфляции и укрепить иллюзию экономического благополучия, что важно и для “отчета” перед МВФ, и для сдерживания внутреннего политического давления на правительство; развязать одну из проблем на переговорах по возвращению долгов развивающихся стран бывшему СССР (некоторые должники хотели бы приравнять прежний советский переводной рубль к нынешнему российскому); помочь завести налоговые досье на тех состоятельных граждан, которые до сих пор ускользали от внимания налоговых органов.
Последствия осуществления деноминации будут оцениваться исходя из того, что в России не будет введен режим экономической автаркии советского типа, и рубль останется в своем нынешнем качестве ограниченно конвертируемой валюты.
На макроэкономическом уровне фактическое повышение стоимости рубля в результате указанных вариантов конфискационной деноминации должно значительно повысить привлекательность импорта, и в то же время ухудшить положение экспортеров.
Более дешевый импорт усилит вытеснение российской продукции с внутреннего рынка. Следствием этого будет дальнейшее разорение отечественных промышленных производителей и сельского хозяйства. В промышленности, скорее всего, практически прекратится производство бытовой техники, будет свернуто авиастроение, произойдет дальнейшее затоваривание рынка отечественных автомобилей (при этом окончательный крах потерпят “Москвич”, ЗИЛ, возможно, ВАЗ). Для спасения лица и частичного исправления положения правительство будет вынуждено принимать административные меры (протекционистские, а также иные волевые решения типа сделанных Лужковым распоряжений закупить для столичных такси автомобили “Москвич”, а для иных городских служб - приобретать преимущественно продукцию ЗИЛа). Следствием этих мер станет конфликт с МВФ и отказ ВТО принять Россию в свои члены.
Серьезно пострадают российские экспортеры. Кроме удорожания их продукции и соответствующего уменьшения ее конкурентоспособности на внешних рынках, приходится также учитывать и возможную протекционистские контрмеры торговых партнеров России. При этом производители сырья пострадают меньше: физическое сокращение российского экспорта вызовет повышение цен на мировом рынке (например, на нефть, газ, металлы, включая алюминий) и частично компенсирует потери.
В целом же, сбор налогов со всех категорий отечественных производителей упадет, что добавит остроты бюджетному кризису и нейтрализует значительную часть выигрыша от конфискационной денежной реформы. Повиснут в воздухе обещания Лифшица снизить давление налогового пресса в случае повышения уровня собираемости налогов. Наоборот, появится искушение повысить налоги, либо ввести новые спецналоги, например, для покрытия затрат на весь спектр мероприятий по осуществлению деноминации (заявление Черномырдина о возможности введения спецналога на содержание силовых структур свидетельствует о реальности такого предположения). Общее сокращение производства приведет к повышению безработицы, увеличению социальной напряженности и дополнительной нагрузке на бюджет (выплата пособий по безработице).
Повышение “цены рубля” в результате деноминации еще больше ухудшит ситуацию для иностранных инвестиции, прежде всего условия вложения денег. Подготовка и проведение денежной реформы также подстегнет вывоз долларовых российских капиталов за рубеж. Наконец, конфискационная деноминация приведет к резкой активизации “павловского синдрома”, по сути - к полной потере экономического и политического доверия к властям.
В банковском секторе следует, по-видимому, ожидать появления проблем у тех финансовых структур, которые занимаются обслуживанием экспортно-импортных операций (сжимание счетов экспортеров; проблема конвертации валютной выручки в рубли, а также рублевых средств в валюту для оплаты импорта). Кроме того, вероятны затруднения у банков, выдавших значительные валютные ссуды. Кроме обесценения таких ссуд в рублевом эквиваленте, вероятны задержки в возврате денег (при подтверждении слухов о конфискационной деноминации, у заемщиков возникнет соблазн задержать возвращение кредитов с тем, чтобы расплатиться “дешевыми” долларами. Но такие доллары купить будет непросто, поэтому реальные платежи отсрочатся еще больше).
Резко упадет объем сделок в обменных пунктах, причем многие из них закроются: в то время как существенно повысится спрос на “подешевевшую” валюту, ее предложение резко сократится. В то же время восстановится “черный” валютообменный рынок.
Скорее всего произойдет значительный отток валютных вкладов физических лиц, при этом отозванные средства либо осядут “в чулке”, либо уйдут на “черный” обменный рынок.
Увеличатся масштабы незаконных расчетов в “черном валютном нале”.
В ответ власти могут предпринять несколько показательных попыток применить санкции к нарушителям, но реального успеха они не добьются, учитывая:
- масштабы нарушений;
- ограниченные возможности и коррумпированность правоохранительных и налоговых органов;
- отсутствие в руководстве после отставки Лебедя политиков, психологически готовых на принятие широкомасштабных драконовских мер;
- вероятность усиления противоречий в руководстве страны (см. ниже), что неизбежно скажется на размахе и действенности санкций. Воссоздание нелегального валютного рынка будет сопряжено с его криминализацией. В поле зрения криминальных элементов попадут и нелегальные расчеты в валюте. Все это неизбежно увеличит общий уровень преступности в стране.
Конфискационная деноминация приведет к потери части стоимости валютных сбережений частных лиц, то есть затронет весьма значительную часть населения крупных городов. Возможно, пострадают успешно действующие фермерские хозяйства. Реформа мало отразится на люмпенизированных слоях, а также сельском населении, пенсионерах, а также “непривилегированных бюджетниках” (врачах, учителях и т.д.). Все это, однако, не будет означать смены социальной опоры нынешних властей. Скорее, власть потеряет поддержку там, где она ее имела, но не приобретет дополнительных сторонников.
В макрополитическом плане проталкивание планов конфискационной деноминации может привести к конфликту в верхних эшелонах власти между группировкой “финансистов” (Чубайс, Лифшиц, Потанин), с одной стороны, и “промышленным” (Большаков) и топливно-энергетическим (Черномырдин) лобби с другой. Другая линия размежевания - между политиками, выражающими интересы экспортеров и импортеров (в последнюю категорию может попасть и Лужков, известный своей поддержкой импортеров продовольствия, а также “челноков”). В трудном положении окажется Дубинин, на данном этапе выступающий против денежной реформы; ему придется либо согласиться с ее проведением, либо подать в отставку.
Можно также предположить, что ухудшившиеся экспортные условия приведут к консолидации всех “подразделений” ТЭК (т.е. политико-лоббистскому объединению нефте- и газопроизводителей), а также к более широкой коалиции “сырьевиков” и “производственников”. Как уже отмечалось. практически неизбежно усиление социальной напряженности среди самых различных групп населения, что вызовет активизацию и, возможно, консолидацию оппозиции и появлению у нее новых лидеров (например, Лебедя).