Проблема обеспечения национальной безопасности России тесно связана с проблемой создания адекватной системы государственного управления. Назначение Александра Лебедя на пост секретаря совета Безопасности РФ вынуждает разобраться в теоретических основах, которые будут поставлены во главу угла его деятельности на этом посту. В особенности это касается модели российской государственности.

Итак, первый тур президентских выборов в России уже принадлежит истории. Настало время подводить предварительные итоги и оценивать, насколько правы оказались различные социологические службы, дававшие предвыборные прогнозы.

Безусловно, главной неожиданностью и главным героем прошедшего голосования оказался Александр Лебедь, чей феноменальный успех не был предсказан ни кем из социологов. Если обратиться к предвыборным рейтингам и прогнозам, то первое, что бросается в глаза - это тот факт, что основное количество дополнительных голосов Лебедь приобрел, отобрав примерно половину электората у Владимира Жириновского. Успех последнего оценивался на уровне 11-12% (5-6% респондентов, признававшихся социологам в любви к главному “либерал-демократу”, плюс еще примерно столько же “скрытого электората”), в то время как Лебедю давали примерно 8-10%.

Не только аналитиками, но и простыми избирателями подмечено, что большинство избирательных боков на выборах 1995 года были как бы на одно лицо. Оппозиция и проправительственные блоки отличить было крайне сложно, коммунисты от либералов отличались незначительно.

Позволим себе затронуть такой неприятный, скучный, и, может быть, даже набивший многим из политологов оскомину вопрос, как несовершенство нашего многострадального избирательного законодательства.

Первое, о чем в этой связи хочется сказать, - это процедура выдвижения кандидатов в Президенты. Перед прошлыми (парламентскими) выборами я опубликовал статью на эту тему под названием “Откуда в России столько партий?”. Сейчас, похоже, в пору писать вторую серию, под заголовком “Откуда у нас столько Президентов”.

В развитии государств Восточной Европы, преодолевших коммунистический режим в конце 80-х - начале 90-х годов, наблюдается общая тенденция развития преемственности власти: на смену жестко-антикоммунистическому руководству, пришедшему на волне “бархатных” (и не очень) “революций”, провозглашавших своими основными задачами борьбу с коммунистическим прошлым и “шоковую терапию”, однозначно ориентированных на Запад, приходят более или менее левые силы, вышедшие, в основном, из недр бывших коммунистических и рабочих партий.

Сегодня многие политические партии (я имею в виду, прежде всего, не партии-однодневки, организованные для протаскивания своих лидеров в парламент на этих конкретных выборах, а серьезные политические организации с многолетним стажем) сознательно отказались от участия в парламентских выборах. Это связано, на мой взгляд, прежде всего с тем, что несовершенство избирательного закона превращает эти выборы в странную лотерею с неясными условиями и непонятным призовым фондом (знаете, как на столиках в метро).

Восходит солнце, и заходит солнце, и спешит к месту своему, где оно восходит. Идет ветер к югу, и переходит к северу, кружится, кружится на ходу своем, и возвращается ветер на круги своя.
(Екклесиаст, 1: 5 - 1:7)

Чтобы услышать верный ответ, надо правильно задать вопрос.

(Р.Шекли. “Ответчик”)

Накануне грядущих президентских выборов июня 1996 года многие аналитики пытаются предсказать, кто же станет в итоге Президентом России, кто окажется их победителем. Если ставить вопрос именно таким образом, и пытаться ответить на него “в терминах демократии”, то скорее всего таким победителем окажется кандидат от коммунистов - Г.А.Зюганов. Но если сформулировать вопрос по-другому, - “Кто будет править Россией после выборов?” - то ответ на него будет однозначным - Борис Николаевич Ельцин. Не мною сказано, но хочется повторить: такую собственность просто так не отдают.

Если попытаться, отрешившись от этих грустных реалий, спрогнозировать нормальное развитие событий, то вероятными представляются два исхода первого тура голосования: во второй тур выходят либо пара “Зюганов - Ельцин”, либо “Зюганов - Жириновский”. Второй вариант представляется возможным только в том случае, если поражение Б.Н. в первом туре будет столь оглушительным, что никакое ведомство г-на Рябова не сможет ничего с этим поделать, даже с помощью хитрых математических методов подсчета голосов (А то, что подтасовки в сторону Ельцина будут обязательно - думаю, вряд ли кто сомневается). В случае же менее явного поражения - недостающее количество голосов, разумеется, “натянут”.

Вопрос о возможных сценариях будущих президентских выборов, безусловно, является преждевременным. Однако продолжающаяся “виртуальная” кампания не позволяет пройти мимо него. Некоторые структурные константы, как представляется, обозначились уже сегодня, причем они оказывают серьезное влияние на текущее поведение потенциальных участников следующего цикла президентских выборов.

На различных участках партийно-политического пространства в пост-выборный период обозначились разнонаправленные процессы:
- попытки консолидации в правом секторе;
- “штиль” на участке политического центра;
- продолжение тенденции к прорастанию государственных институтов в публично-политическую сферу;
- кризис оппозиционного лагеря.
Попытка преодоления раздробленности на правом участке политического спектра была предпринята ДВР , создавшей коалицию с рядом второстепенных демократических партий и движений. Конечно, эту инициативу не следует переоценивать, поскольку ее можно охарактеризовать как объединение “мелкой” партии с “мельчайшими”. Кроме того, многие демократические организации (например, “Вперед, Россия!”) остались вне объединения. Наконец, трудно предвидеть, насколько жизнеспособной будет новая коалиция.

Губернаторские выборы призваны завершить легитимизацию всей системы российской государственности после того, как через выборы прошли парламент и президент.